Виртуальный Енисей

В лобовом стекле мелькают кадры из только что просмотренной жизни.

Сидя на лавочке одной из московских детских площадок, наблюдаем за странно жестокими маленькими детьми, жаждущими утвердить свое право на звание узурпатора двора с помощью бранных слов и однозначных жестикуляций. «Не смотри ей в глаза! Ты посмотришь, и тогда она подойдёт и расскажет тебе историю своей несчастной семилетней жизни и объяснит подробно, почему ты должен её жалеть, и не заметишь, как твои жизненные соки утекут от тебя к ней…» Такие девочки унижают всех, особенно добрых, что катают совсем маленьких на качелях и дарят конфеты тем, кто обделён любовью своих мамаш, сидящих неподалеку враскоряку в юбке, которая уже кричит подкладкой чёрного рта: «Слушай, прикрой свои толстые коленки, открывающие взору любого потённые ходы женского обаяния, и перестань засыпать меня шелухой от семАчек, что извергает твой рот вместе с недовольствами жизнью!» А мадама та только голос повысила и глотнула вонючей пивной жидкости из небесно-голубой банки. И ты говоришь мне снова: «Я вообще-то их побаиваюсь, я понимаю, что не найду что ответить в случае чего, и буду стоять с нервно трясущимися губами, как первоклассница…» Если в твоих руках шпага, а в её – пулемёт, который стрекочущей очередью испещряет каждый сантиметр твоего Человеческого, шпага в ход не пойдёт, ибо любое слово окажется жалким. А нужно ли говорить, когда льют нечистоты тебе на голову? Возможно поэтому мы порой не можем нащупать слова на языке, когда оскорбляют нас?

Над лавочкой свисают ветки дерева, которое уже не так уныло смотрится, ведь пробились сквозь толстую древесную кожу ярко-зелёные маленькие, чистые листья.
Ты рассказываешь, как ездили на пикник с детьми и с друзьями в лесок недалеко от Москвы. В мае жителей мегаполисов тянет на островки природы, в городские парки, они приходят дышать черёмухой и жареным мясом, видеть водоёмы и бутылки, живописно разбросанные на ещё хлипком ковре первой травы, и чувствовать естественный ход жизни в отпущенные государством выходные дни. Для москвичей парки – это мини-лес, мини-простор, натуральное, загнанное в резервацию, хотя только так мы ещё помним, откуда родом человек.

Ты буднично убираешь у меня с головы какую-то пожухлость, то ли серёжку, то ли лепесток, как стряхивают белую раздражающую глаз ворсинку с лацкана чёрного пиджака, и погружаешь в иную киноленту. Передо мной проносятся абстрактные тёмно-зелёные чащи, одинокие косули, мелькнула стая волков, полу-овраг, хотя ты произносишь валежник, но я не знаю, что это, я вижу медвежьи лапы, выбирающиеся из этого оврага, визжащую твою маму, которая криком напугала животное, аккуратных грибников, нашедших белый гриб размером с литровую банку… «А если на базаре в белом попадется червячок – не берут». И тот девственный город охраняют горы и сибирская тайга. Тайга… Слово, которое не переводится, нечто большое, суровое, как какое-то существо, не позволяющее видеть всё, а многих и не возвращающее в наш мир. Так и остаётся человек в лапах этой странно манящей Тайги. Ты говоришь, а я смотрю кино: передо мной только зелёный простор, в руках банка белого молока и кусок свежеиспечённого хлеба, проскакали хакасы, сверкнули узкими глазами, отразило вечно солёное озеро голубое небо с неровными облаками, и я уже начинаю улавливать звуки: шелестит листва, кричат птицы, шумит вода. Всё очень невнятно. Но звучит Енисей, и что-то необъяснимо величественное просыпается внутри меня, это уважение к силе, вероятно, той – богатырской. И сложено слово как! Е -ни-сей… Как королевич Елисей из сказок. Но увидеть сложно, от переполненных чувств изображение смазано. Только ширь, движение и сила. «Москвичи, когда приезжают, сходят с ума от этого всего, а если съездить к ГЭС и посидеть у Енисея, то душа свернётся, потом развернётся…» Конечно, для вас, выросших там, где снег зимой белый, наши островки загаженной природы – это сублимация того, что вы храните в крови и передаёте следующим поколениям. Такая вакцина от бездушия стекла и бетона лечит, накачивая обессилевшие московские сердца сибирской энергией. Жизнь против ненависти, тайга против глупости и душа против хамства. Всё в кино хорошо, только запаха не чувствуешь… А как пахнет Енисей?